«Я сторонник двух-трех заказанных государством тем», — Сергей Толстиков, директор Фонда кино

понедельник, 21 января, 2013

Три года назад чиновники серьезно изменили систему государственной поддержки кино. Прежде Министерство культуры выделяло сотням картин по $1 млн и многие из них даже не попадали в кинотеатры. С 2010 г. господдержку стали распределять через специальный Фонд кино, его деньги прежде всего получили так называемые лидеры — крупнейшие кинокомпании страны. Насколько новая система в итоге оказалась эффективной, почему чиновники решили вновь ее поменять и какое кино нужно зрителям — рассказал исполнительный директор Фонда кино Сергей Толстиков.

— Фонд кино был создан три года назад как альтернатива распределению денег на производство фильмов Министерством культуры. Ту схему правительство сочло слишком коррупционной. Почему понадобилось вновь менять систему господдержки?

— В 2009 г. экономика еще не отошла от кризиса. Ни о каких инвестициях бизнеса в кино и речи быть не могло. Задача государства была простой — сохранить прежде всего крупные компании, дать ресурс для их проектов, убрать коррупцию. Жесткий, но достаточно индустриальный подход. Со временем стали возникать добавочные ориентиры. В 2012 г. была поставлена согласованная с лидерами задача набрать 12% (уточнено до 13% в начале года) в общей кассе. Планку не взяли. Одновременно накопились предложения по корректировке модели.

— Почему лидеры не справились?

— Кино вообще довольно сложно планировать. Это сезонный вид спорта, очень часто переносы каких-то крупных релизов могут сильно повлиять на картину киносборов в целом. И почему изначально Минэкономразвития и лидеры решили, что они смогут вырасти с доли в 10% в 2011 г. до 13% в 2012 г., — мне до конца не ясно. Например, в 2011 г. вышел «Высоцкий» и собрал под миллиард рублей, а в 2012 г. такого хита не просматривалось. Плюс лидеры перенесли пару проектов на этот год. Но представим себе на минуту: если в этом году сборы у фильмов лидеров вырастут, значит ли это, что мы должны будем вернуть систему во вчерашний день? Нет, конечно. Система проработала три года, очевидно, что ее можно и нужно сделать лучше. Чтобы исключить сезонные факторы, лучше задавать какой-то переходной показатель для киноиндустрии в среднем на три года. И если фонд отвечает за этот показатель, то у него должны быть полномочия и инструменты. Невозможно спрашивать с нас за показатели и результаты, на которые сейчас мы никак воздействовать не можем. Мы не хотим уходить от ответственности, наоборот, мы можем отвечать за процесс, но имея в руках понятные рычаги управления.

— Сейчас говорят, что эффективность поддержки надо измерять не в денежных сборах отечественных картин, а в зрителях. Вы с этим согласны?

— Логика в этом есть. Очевидно, что государство интересует не сколько денег заработают российские продюсеры, а сколько людей посмотрит отечественное кино. Основной рост кинокассы пока идет за счет 3D, а российские продюсеры пока такие картины практически не производят. Но для нас принципиален вопрос не о том, считать ли долю в зрителях или в деньгах. Прежде всего для всего кинематографа нужна амбициозная цель. Это не 15% или 18%, а 25-30% — реальная потребность в отечественном кино у нашего зрителя. Если мы не поставим этой задачи, мы не удержим и 15%. И тут просто правильно распределить существующий объем господдержки недостаточно. Нужно увеличить число современных кинозалов в стране, нужно перейти от слов к делу в борьбе с интернет-пиратством, привлечь к кино телевидение и многое другое. Но это как раз функции Министерства культуры, поэтому я не буду вдаваться в подробности.

— Удалось ли фонду очистить господдержку от того самого коррупционного элемента, о котором говорил Владимир Путин, объявляя о новой системе поддержки?

— Хотелось бы думать, что проблему решили. В материалах, подготовленных к правительственному совету в ноябре 2009 г., было указано, что необходимо «создание авторитетной структуры, не являющейся органом государственной власти <...>» и «упразднение одного из наиболее одиозных рудиментов советской системы управления культурой, когда бюрократ управляет не только экономикой творческого процесса, но, по сути, является творцом, т.е. генеральным продюсером снятого на бюджетные деньги фильма <...>». Если прежде чиновники по конкурсу определяли, какая картина получит бюджетные деньги, то в новой системе продюсеры стали сами выбирать, какие фильмы они предлагают финансировать государству. Так снова появились фильмы-события, которые возвращают зрителя в кинотеатры. Оценивать заявки продюсеров стали эксперты из самого сообщества. Методика определения лидеров была заверена Минэкономразвития. А в попечительском совете фонда практически не было представителей Минкультуры — это были сотрудники правительства, Минфина и того же Минэкономразвития. То есть база коррупциогенности была сведена к минимуму. И это одно из главных достижений фонда, на мой взгляд.

— То есть вы создали такой аналог «открытого правительства» для киноотрасли?

— Я не совсем четко представляю, что такое «открытое правительство», но открытость коммуникаций с индустрией является приоритетом фонда. Для сферы культуры это вообще крайне важно.

— Тем не менее недавно министр культуры Владимир Мединский заявил, что фонд — это экономический агент министерства и именно министерство и никто другой определяет политику в области кино. То есть фактически он предлагает полностью вернуть управление процессом чиновникам.

— Никто не спорит, что Министерство культуры — орган государственной власти, определяющий политику в сфере кинематографа. Мы уже два года просим, чтобы министерство внятно и системно изложило свое понимание такой политики, разработало конкретную стратегию развития кинематографа в стране. Но политика проводится не просто через аппарат министерства, а в том числе и через фонд. Причем финансирование фильмов из федерального бюджета — только одна из форм государственной политики в области кино. Помимо этого есть и другие направления. Логично и понятно, почему министерство предпочитает рассматривать нас в качестве экономического агента, чья работа связана прежде всего с экономическими аспектами производства и проката фильмов. Но разделить зрительскую составляющую картины и художественную невозможно. Поэтому представление, что фонд отвечает исключительно за экономические параметры индустрии, а министерство формулирует повестку дня, тематику кино, — это уж совсем примитивизм.

— Но Мединский заявил, что финансирование всех социально значимых или художественно значимых картин пойдет через министерство, а фонд будет заниматься только коммерческим кино. То есть министр полагает, что такое разделение возможно.

— Коммерческой была колбаса в специальных магазинах после войны. Кино — это часть культуры. Простите, конечно, за банальность. Одни фильмы нацелены на массовую аудиторию, другие на более искушенную — те и другие часть культуры. Поэтому делить управление кино на коммерческое и социально значимое, мягко скажем, не совсем эффективно. Лидеры должны делать качественное художественное кино? А так называемые социально значимые фильмы должны быть нацелены на зрителя? Ответ, по-моему, очевиден. Если госзаказ не нацелен на зрителей, это профанация. Но, отвечая на вопрос, у нас все возможно.

— И наконец, министр отметил, что российские картины в 2012 г. впервые не вошли в топ-10 фильмов в прокате по величине кассы, и привел это как свидетельство неэффективности фонда.

— Чтобы оценить результат, надо знать исходные данные, ведь эффективность — это отношение результата к затратам. Совокупный бюджет 10 самых кассовых голливудских картин — $1,8 млрд. В первой сотне самых кассовых фильмов лишь три американские картины обошлись в производстве дешевле $10 млн. А совокупный бюджет фильмов наших кинокомпаний-лидеров, вышедших на экраны в прошлом году, только $100 млн. И с такими очень небольшими на фоне голливудских конкурентов затратами они смогли собрать 7,5% национальной кассы.

Давайте более глобально — может, российские телевизоры, холодильники, телефоны, машины настолько же конкурентноспособны? Может, у нас эффективность управления процессами в целом в стране на должном уровне?

— Вообще, от чиновников довольно часто можно услышать, что они не понимают, какой результат покупают, тратя миллиарды рублей на поддержку кино.

— Это все тот же чересчур прагматичный подход к культуре. Мы не покупаем — мы помогаем. У нас фонд поддержки кино, а не фонд покупки, не агентство недвижимости, которое приобретает квартиру или землю. Естественно, мы должны эффективно использовать эти средства, но процесс сформулирован не как «покупка-продажа», а как необходимость компенсировать определенную недоразвитость ряда элементов инфраструктуры в стране. Государство применяет такие выравнивающие компенсации и в других отраслях. Мы компенсируем кинокомпаниям недополученную прибыль. В стране работает только 2800 современных кинозалов — это слишком мало, для того чтобы фильм с бюджетом больше 60 млн руб. был в целом эффективен на рынке, мы обслуживаем недостаточное количество зрителей. Про телевидение и пиратство я уже сказал. И конечно, мы компенсируем им невозможность на равных конкурировать с такой мощной машиной, как Голливуд. Другое дело, что в киноиндустрии в отличие от других отраслей эта компенсация, субсидия занимает не 20%, не треть, а гораздо больше — около 60% общего объема бюджетов фильмов в стране. Поэтому она уже выполняет не вспомогательную роль, а доминирующую. И тут начинается конкуренция за ресурс. Продюсеры, вместо того чтобы работать на зрителя, конкурировать за результат, за кассу, борются за доступ к государственному финансированию. Оно становится определяющим моментом их экономического благополучия. И это такая сложная история: с одной стороны, невозможно оставить кино без господдержки, с другой — необходимо стимулировать продюсеров быть все более независимыми от нее.

— Больше всего эту новую систему поддержки критиковали за то, что если раньше деньги получали понемногу, но все, то фонд подавляющую часть средств сначала отдавал лидерам, крупнейшим кинокомпаниям, а остальные продюсеры остались как бы брошены государством на произвол судьбы.

— Да, это одно из проблемных мест этой модели. Потому что на лидеров уходило больше всего денег и при этом сжималось поле независимых продюсеров. И эта тема до сих пор вызывает самые острые обсуждения между фондом и лидерами. Я уверен, что рынку нужен дополнительный ресурс для работы независимых продюсеров, в том числе для появления новых, потому что без нового качества в кино вообще ничего не получится.

— Но ведь изначально предполагалось, что к лидерам будут приходить независимые продюсеры — и так будут создаваться совместные проекты. Этого не случилось?

— Частично случилось. Но независимые продюсеры сами хотят делать кино, а не под чужим колпаком сидеть и сами порой ищут деньги. Поэтому нам нужно предоставить им возможность получить господдержку напрямую.

— Как изменятся условия финансирования фильмов фондом?

— Две трети [денег] фонд распределит между продюсерами безвозмездно, имея в виду, что они привлекут и частное финансирование. Остальная часть — это набор новых экономических инструментов. Средства из этого 1 млрд руб. кинокомпании смогут взять на производство фильмов с условием 100%-ного возврата или с учетом участия в прибыли или взять их напрокат и вернуть от 50% до 100%. Они сами смогут определять, как выгоднее финансировать фильм.

— Но очевидно, что самая большая конкуренция развернется именно за безвозмездные деньги фонда и Министерства культуры.

— Конкуренция будет за все деньги, смею вас уверить.

— До этого продюсеры возвращали в фонд только 5% дохода картины. В правительстве когда-то на это согласились, а недавно назвали такой минимальный возврат экономическим блефом. Это справедливая оценка?

— Да, доля возврата в 5% от доходов фильма в существующей ситуации никакого экономического смысла не имеет. Эта цифра возникла, когда задача была сохранить крупнейшие компании и нацелить их на производство больших картин. Реальный возврат средств, выданных на поддержку производства, составлял около 1%. С учетом возврата с проката это где-то порядка 4% на сумму поддержки. С новыми реальными экономическими инструментами, по нашим расчетам, продюсеры совокупно смогут вернуть в фонд 20-25% от суммы предоставленных нами средств. Возвратность как инструмент работает прежде всего в сегменте потенциально прибыльного кино даже в условиях деформированного рынка. В остальных случаях экономическим инструментом служит субсидия в пропорции к частной инвестиции в проект.

— Вы назвали важным достижением реформы господдержки то, что экспертиза перешла от чиновников к компаниям. Но с недавних пор эту экспертизу у них отобрали и отдали экспертному совету фонда. Нет ли в этом противоречия?

— Экспертный совет как раз и состоит из продюсеров, режиссеров, аналитиков, прокатчиков. Чиновников там нет. Да, у лидерских проектов появился добавочный фильтр. Но если у нас есть задача нацеленности на зрителя, то должен быть координирующий центр и инструменты в этом направлении. Конечно, компаниям удобнее и комфортнее самим перераспределять деньги между проектами. Но если государство дает деньги, оно должно установить критерии их эффективного использования. А их как таковых не было. Были только рейтинги кинокомпаний по сборам, ТВ-просмотрам и наградам на фестивалях, на основе которых выбрали лидеров. Эти рейтинги определили, что эти компании лучше, чем другие, но это не значит, что они всегда эффективно используют госденьги. Потому что есть компании, где идет борьба с издержками, а есть компании, где к деньгам, скажем так, относятся достаточно свободно, зарабатывают на производстве, на раздутом бюджете, а не на итоговой кассе фильма. Поэтому и понадобился этот второй фильтр в виде экспертизы проектов, проверки того, как они нацелены на зрителя и экономически отформатированы. Эффективность расходования средств для фонда самый главный вопрос. Он нас заботит. Это самое мягкое слово.

— Но кто же может сказать заранее, нацелен фильм на зрителя или нет?

— Должна быть поставлена цель попасть в аудиторию. Сейчас, к сожалению, у наших продюсеров очень часто это игра на авось. Можно проводить более тщательную работу с проектами, я уверен. И у экспертного совета фонда есть критерии, которые довольно четко выявляют, насколько проработан проект. Хотя стопроцентных гарантий в кино никогда нет.

— Получается, что в совете заседают свои же люди для продюсеров, а именно от них теперь зависит, какой фильм получит деньги, а какой — нет.

— Проблема в том, что у нас, простите, нет избытка компетентных людей. Как, впрочем, и хороших сценариев и проектов. Если посадить в экспертный совет не своих и не компетентных, да еще и чиновников добавить, то это самое худшее, что может быть, просто такой коктейль Молотова. Совет голосует анонимно, какого-то хорала, обсуждения нет. Вы даже не представляете, как сами эксперты порой удивляются, когда получают общий рейтинг проектов. Сговора между ними мы пока не чувствуем, если появится, будем бороться.

— Ваше назначение три года назад продюсеры восприняли с явным скепсисом: мол, что вы, чужак, в кинобизнесе понимаете? А во время этих последних обсуждений в правительстве буквально сплотились за вашей спиной. Что поменялось?

— Не совсем так. Когда в прошлом году я заговорил о необходимости изменения системы поддержки, они высказывались весьма критично. Наверное, было ошибкой пытаться ускорить эти изменения. Новой системе нужно было прожить стандартный цикл кинопроизводства, т.е. три года, чтобы показать себя. А сейчас у них возникло опасение, что лидеров как класс, да и вообще фонд отменят. Фактически именно это министерство сначала и предлагало. А фонд, несмотря на некоторые разногласия, для них внятный контрагент. Поэтому их риторика в отношении меня и поменялась, они, как и независимые продюсеры, в целом поддержали наши предложения.

— Мне ваша работа чем-то напоминает деятельность специалистов по взаимоотношениям с госорганами, которых часто нанимают коммерческие компании, т.е. вы работаете как такой посредник между государством и кинобизнесом. И насколько я понимаю, именно GR вы и занимались до прихода в фонд?

— Да, я занимался такого рода деятельностью в ряде компаний и банков.

— История про кино была для вас совсем новой?

— Она была довольно случайной. Компания, где я работал, была одним из инвесторов фильма «Край», и я стал разбираться, может ли этот фильм получить господдержку. Достаточно быстро понял, как распределяются деньги и что мы их не получим. Но в итоге вошел в правительственный совет по кино, а потом меня назначили главой фонда. Нужна была фигура, равноудаленная от всех группировок, но не совсем посторонняя, при этом желательно еще и из бизнеса.

— В новой системе Министерство культуры намерено проводить сценарные конкурсы и поддерживать картины на стратегические для государства темы. Приведет ли это к тому, что на экранах появится больше пропагандистских фильмов — про чиновников, исторических личностей и т.д.?

— Может, я излишний оптимист, но не верю, что у нас кардинально увеличится агитпроп в неком упрощенном, карикатурном виде. Потому что любой неуспех у зрителя такого кино эту систему быстро подкорректирует. Также мне сложно представить, что известные, состоявшиеся режиссеры и продюсеры вдруг побегут снимать агитки. Но беда заключается в том, что понять «масштаб бедствия» мы сможем через три года, когда сегодняшние чиновники уже наверняка уйдут на повышение.

С другой стороны, я соглашусь, что в России не хватает фильмов определенной тематики, точнее, проблематики. Современной и актуальной. Актуальность — это вообще кодовое слово для кинематографа сегодня. Мы не снимаем социально-проблемного кино. Мы от такой тематики шарахаемся. Продюсеры и режиссеры, как мне кажется, просто не знают, как подойти к этому. Поэтому мы либо уходим в экзистенциальные джунгли в авторском кино, либо снимаем фильмы, где эти темы отнюдь не на первом плане. Зрителям же в том числе нужно кино, где реальные герои борются с реальным социальным злом.

— Можете привести примеры таких фильмов у нас?

— В том-то и дело, что не могу. Могу дать примеры американских, бразильских или итальянских фильмов. Где, например, говорится, что честный судья, честный прокурор важнее, чем что-либо еще. Сейчас мы боремся с коррупцией, но таких фильмов у нас нет. А когда в Италии боролись с коррупцией, был десяток фильмов такой тематики, которые в какой-то мере подготовили восприятие обществом этих процессов. И тут я сторонник двух-трех заказанных государством тем. Сделать больше хорошо не получится, потому что творческий и финансовый ресурс ограничен. Эти темы — армия, независимость судей, борьба с коррупцией. Но это лично мои приоритеты.

— Тема армии вам близка из-за того, что вы выросли в семье военных?

— Нет, прежде всего потому, что армия обеспечивает независимость, а это главный стратегический интерес любой страны. И тут важны не только фильмы о самой армии. Ведь для того, чтобы армия была боеспособной, нужны современные ракеты. Для того, чтобы ракеты летали, нужна микроэлектроника. Чтобы микроэлектроника была на должном уровне, нужна атмосфера в обществе, которая подтверждает, что электроника — это значимое дело. А людей, которые делают сегодня современные микросхемы, карикатурным агитпропом не проймешь. Им нужно просто хорошее разнообразное кино.

Рентгеновские аппараты в поликлиники: дорого, сердито, да еще и с задержкой

суббота, 19 января, 2013

Многие петербургские поликлиники до сих пор не получили рентгенологические комплексы, закупленные на бюджетные деньги осенью 2012 года в рамках федеральной программы модернизации здравоохранения. Поставщики сорвали госзаказ и избегут штрафных санкций.

Дороже, да лучше?

Конкурс на поставку стационарных цифровых рентгеновских аппаратов для медучреждений Петербурга был объявлен в августе 2012 года. В первом лоте определялся поставщик рентген-комплексов на три рабочих места (лимит финансирования 551 млн руб.), а во втором — на два (234 млн руб.). Конкурсная комиссия собралась в сентябре, чтобы признать победителем по первому лоту ЗАО "ИнтелМед", предложившее выполнить поставку за 460 млн 85 тыс., а по второму — ЗАО "Макбразерс" (135 млн руб.).

В первом лоте конкурсная комиссия отдала предпочтение более дорогой заявке. По данным сайта госзакупок, компания "Антей-Мед", занявшая второе место, готова была поставить оборудование за 387 млн 144 тыс. руб., то есть на 72 млн дешевле. Кроме того, по обоим лотам выбор был сделан в пользу импортных аппаратов, хотя Владимир Путин неоднократно заявлял о том, что поддержка отечественного производителя — часть стратегии экономического развития РФ.

Доверяй, но проверяй

Дистрибьюторы импортных рентгенологических комплексов заявили такие характеристики своего товара, что победили даже при более высокой цене. Однако в системе российских госзакупок участники конкурса, чтобы произвести впечатление на комиссию, нередко заявляют не соответствующие действительности характеристики товара. Обязанность по выявлению нечистоплотных конкурсантов и их последующее отстранение от торгов лежит на конкурсных комиссиях.

Так, летом 2011 года ЗАО "Макбразерс" выиграло аукцион на поставку рентгенодиагностических телеуправляемых комплексов в Пензенской области, предложив наименьшую стоимость поставки. Но заказчик решил перестраховаться и проверить соответствие заявленных дистрибьютором характеристик непосредственно у производителя. Выяснилось, что товар, соответствующий техническому заданию, в необходимые сроки произвести нереально.

Похожая ситуация приключилась с "Макбразерс" и на аукционе, организованном Мариинской больницей Петербурга в 2011 году. Тогда после обращения в Росздравнадзор выяснилось, что товар, который предлагает дистрибьютор, просто не имеет регистрации на территории России, а значит, его использование в качестве медицинского оборудования запрещено. Остается надеяться, что на этот раз поставляемое компанией оборудование соответствует заявленному в контрактах. Проверить это, увы, пока сложно.

Аппаратуру выбивали силой

По условиям контракта дорогостоящее оборудование должно быть поставлено и смонтировано в медицинских учреждениях Петербурга до 20 декабря 2012 года. Как показал опрос главных врачей поликлиник и больниц-заказчиков, долгожданные аппараты в большинство медучреждений так и не поступили. При этом поставщики заявляют о полном выполнении своих обязательств. Так, в компании "Макбразерс" заявили, что все 18 комплексов были поставлены без задержек. Но их нет, например, в 40-й больнице, о чем изданию рассказал Валерий Лаптев, начальник отдела эксплуатации медицинской техники и информационных технологий больницы. Нет в поликлиниках 114, 73 и других. В некоторых учреждениях их сотрудники отказались отвечать на вопрос, дошло ли до них оборудование, что позволяет предположить, что и там с поставкой не все в порядке.

Даже когда оборудование поставлялось, выбивать его приходилось буквально силой. "Я этой фирме «ИнтелМед» скандальчик, конечно, устроила, сказав им: "Со мной лучше не связываться". И они привезли оборудование 27 декабря, позднее, чем по контракту, но все же не в 2013 году, как собирались. Я 22 года работаю главным врачом и такие вещи не люблю. Пришлось надавить на психику", — рассказала главный врач 78-й городской поликлиники Светлана Сорокина.

Редакция попыталась узнать у руководства "ИнтелМеда", с чем связан срыв поставок, однако ни одного уполномоченного давать комментарии сотрудника на месте не оказалось, и когда они появятся — в офисе компании не знают.

Выбивать оборудование у поставщиков большинство заказчиков не готовы и продолжают покорно ждать обещанное, в то время как пациенты мучаются, не имея возможности в оперативные сроки получить положенную по страховому полису услугу. В большинстве поликлиник, даже в тех, где еще работают старые советские рентгены, очередь на снимки растягивается на месяцы.

"Мне бы хотелось, чтобы рентгенологическое оборудование было поставлено как можно быстрее, — пожаловалась заместитель главного врача по медицинской части 52-й поликлиники Светлана Киреева. — Это ведь не только снимки! Пациенты испытывают неудовлетворение, вынуждены обращаться в 117-ю поликлинику".

Деньги утром, а аппараты…

Странно, но в ситуации невыполнения договора поставки медицинские учреждения, выступающие заказчиками, не спешат требовать с поставщиков неустойку за невыполнение в срок контрактных обязательств — по лоту № 1 эта сумма составит 1,45 млн руб. за каждый не вовремя поставленный рентген-аппарат, по лоту № 2 – 1,3 млн руб., которые в таких случаях идут в госбюджет. Если прибавить сюда еще деньги, которые можно было бы сэкономить на тендере по первому лоту, выбрав отечественные аппараты, то получится огромная сумма.

Вместо этого в целом ряде медучреждений по настоятельной рекомендации территориального отделения фонда обязательного медицинского страхования, высказанной на срочно созванном совещании 24 декабря, поставщикам пролонгировали договор поставки на 2013 год или вовсе подписали акт приемки под честное слово — поставить аппараты в течение января. В обоих случаях это преступление, но почему-то именно его заказчики предпочли законному привлечению к ответственности недобросовестных поставщиков.

"Если заказчик просто продлил договор поставки, то здесь необходимо было потребовать с исполнителя неустойку, если они еще и расплатились за поставку, которой не было, то тут гораздо хуже. Были прецеденты, когда это выливалось в уголовные дела", — комментирует ситуацию руководитель центра эффективных закупок "Тендеры.ру" Кирилл Кузнецов.

Такое нежелание раздувать скандал вокруг срыва поставок по госконтрактам, по мнению экспертов, может быть связано с боязнью вовремя не освоить выделенные на закупку высокотехнологического оборудования средства и провалить реализацию федеральной программы модернизации здравоохранения, как это произошло в большинстве регионов России в 2011 году. Минздрав летом уже проверял эффективность освоения бюджетных инвестиций. Остается ждать, что по факту невыполнения условий госконтрактов в Петербурге будет проведена еще более тщательная ревизия, к которой впору присоединиться прокуратуре, Следственному комитету и УФАС.

Смольный закупает туалетную бумагу из расчета 63 рулона в день

пятница, 18 января, 2013

На сайте госзаказа управление делами городской администрации разместило контракт на поставку 23 тысяч рулонов туалетной бумаги.

Администрация Смольного закупает для своих нужд 23 тысячи рулонов туалетной бумаги. Такой заказ управление делами городской администрации разместило на сайте госзаказа.

За партию туалетной бумаги марки "Мягкий знак" Смольный заплатит порядка 200 тысяч рублей. Бумага должна быть однослойной и иметь белый цвет. Длина одного рулона стандартная - 54 метра.

Отметим, для того, чтобы использовать эту партию до конца года, чиновникам нужно употреблять по 63 рулона в день. Интересно, что в прошлом году Смольный закупил на гол значительно меньше бумаги - только 14 тысяч 750 рулонов.

С чем связано такое увеличение расхода туалетной бумаги, остается только догадываться.

Что это за нужды такие?.. Пермская полиция заказывает «Книгу для нужд». Ее содержание остается загадкой, зато уже известно, сколько заплатят за чтиво

пятница, 18 января, 2013

ГУ МВД РФ по Пермскому краю разместило на официальном сайте госзакупок извещение об открытом электронном аукционе на оказание услуг по разработке концепции, стиля, дизайна, написанию и изданию некоей книги, пока именуемой просто как «книга для нужд». Стартовая максимальная стоимость подряда отнюдь не маленькая – 660 тыс. 250 рублей, запланированный тираж - 1000 экземпляров.

Победитель тендера должен определиться 28 января, а на выполнение всех работ ему отводится срок до 20 августа 2013 года. Согласно спецификации, «книга для нужд» будет иметь следующие технические характеристики: объём – 200-250 страниц; формат – В5 (170х240 мм); содержание – текстовые материалы, иллюстрации, фотографии; цветность обложки – 4+0; шитьё тетрадей – нитками; переплёт – твёрдый 7БЦ; цветность наполнения – 4+4; бумага мелованная.

Получить информацию о предполагаемой тематике будущего издания в самом полицейском главке пока не удалось, но известно, что осенью у него – 75-летний юбилей. 10 октября 1938 года создано областное управление НКВД по Пермской области.

МГМУ имени Сеченова решил потратить 2,6 млн руб на люстры из богемского хрусталя

пятница, 18 января, 2013

Первый московский государственный медицинский университет (МГМУ) имени Сеченова объявил аукцион на поставку люстр и бра, которые должны быть изготовлены из богемского и египетского хрусталя, а некоторые детали должны быть покрыты натуральным золотом, на эти цели планируется направить более 2,6 миллиона рублей, передает РИА Новости со ссылкой на соответствующую заявку, размещеную на портале госзакупок.

Согласно проектной документации, вуз планирует купить, в частности, две двухъярусные люстры в классическом стиле, при этом каркас изделий должен состоять из латуни, а покрыт натуральным золотом.

«По всей высоте люстры - ниспадающие позолоченные нити с закрепленными на них вплотную друг к другу октагонами из египетского хрусталя "Асфур" с гранями нескольких размеров. Низ люстры - литьевая чаша с золотом», - говорится в документе.

Диаметр люстры не должен превышать 155 сантиметров, высота - минимум 2,8 метра. Вес изделия должен составлять 147-150 килограммов.

Кроме того, учебному заведению требуются две двухъярусные классические люстры из металла, египетского хрусталя «Асфур» и стекла с хрустальными подвесками, одна двухъярусная люстра в стиле арт-деко с элементами флористики из окрашенного металла с элементами ковки, хрусталя и хрустального бисера ручной работы, а также одна люстра в классическом стиле из богемского хрусталя и французского золота весом до 17 килограммов.

Также учебное заведение хочет купить восемь настенных бра в классическом стиле. Четыре четырехрожковые бра должны быть выполнены из латуни, богемского хрусталя и французского золота, а другие четыре двухрожковые бра должны быть сделаны из металла, египетского хрусталя и стекла.

Источником финансирования заявки значатся средства от приносящей доход деятельности. Отгрузка товара заказчику производится в течение двух дней с момента заключения госконтракта, отмечается в документе. Заявки на участие в тендере принимаются до 23 января, электронный аукцион назначен на 28 января 2013 года.

Ранее Российский студенческий союз (РСС) призвал установить общественный контроль над госзакупками в сфере образования и сделать прозрачными бюджеты вузов. РСС обратился в Генпрокуратуру и Минобрнауки с просьбой проверить заявки некоторых вузов на покупку дорогих автомобилей и неоправданно дорогой мебели.

Первый московский государственный медицинский университет имени Сеченова - главный и старейший медицинский вуз России, который был основан в 1758 году. В структуру университета входят десять факультетов. В состав вуза также входят клинический центр и научно-исследовательский центр.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281 282 283 284 285 286 287 288 289 290 291 292 293 294 295 296 297 298 299 300 301 302 303 304 305 306 307 308 309 310 311 312 313 314 315 316 317 318 319 320 321 322 323 324 325 326 327 328 329 330 331 332 333 334 335 336 337 338 339 340 341 342 343 344 345 346 347 348 349 350 351 352 353 354 355 356 357 358 359 360 361 362 363 364 365 366 367 368 369 370 371 372 373 374 375 376 377 378 379 380 381 382 383 384 385 386 387 388 389 390 391 392 393 394 395 396 397 398 399 400 401 402 403 404 405 406 407 408 409 410 411 412 413 414 415 416 417 418 419 420 421 422 423 424 425 426 427 428 429 430 431 432 433 434 435 436 437 438 439 440 441 442 443 444 445 446 447 448 449 450 451 452 453 454 455 456 457 458 459 460 461 462 463 464 465 466 467 468 469 470 471 472 473 474 475 476 477 478 479 480 481 482 483 484 485 486 487 488 489 490 491 492 493 494 495 496 497 498 499 500 501 502 503 504 505 506 507 508 509 510 511 512 513 514 515 516 517 518 519 520 521 522 523 524 525 526 527 528 529 530 531 532 533 534 535 536 537 538 539 540 541 542 543 544 545 546 547 548 549 550 551 552 553 554 555 556 557 558 559 560 561 562 563 564 565 566 567 568 569 570 571 572 573 574 575 576 577 578 579 580 581 582 583 584 585 586 587 588 589 590 591 592 593 594 595 596 597 598 599 600 601 602 603 604 605 606 607 608 609 610 611 612 613 614 615 616 617 618 619 620 621 622 623 624 625 626 627 628 629 630 631 632 633 634 635 636 637 638 639 640 641 642 643 644 645 646 647 648 649 650 651 652 653 654 655 656 657 658 659 660 661 662 663 664 665 666 667 668 669 670 671 672 673 674 675 676 677 678 679 680 681 682 683 684 685 686 687 688 689 690 691 692 693 694 695 696 697 698 699 700 701 702 703 704 705 706 707 708 709 710 711 712 713 714 715 716 717 718 719 720 721 722 723 724 725 726 727 728 729 730 731 732 733 734 735 736 737 738 739 740 741 742 743 744 745 746 747 748 749 750 751 752 753 754 755 756 757 758 759 760 761 762 763 764 765 766 767 768 769 770 771 772 773 774 775 776 777 778 779 780 781 782 783 784 785 786 787 788 789 790 791 792 793 794 795 796 797 798 799 800 801 802 803 804 805 806